ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ВЕРИТЬ В БОГА
Страница 6

Поистине можно сказать, что бог тогда сошел с ума! Он создал рядом с собой мир, полный греха, но ведь это было преступно с точки зрения бога, если допускать, что он все знает и может! Если бог всегда равен самому себе, то и мир всегда должен быть равен самому себе, потому что самый лучший бог должен иметь самый лучший мир, но мир, повторяю, полон зла и полон греха. Это есть коренное внутреннее противоречие. Когда мне говорят: «Вы не можете объяснить, как создан мир, а мы можем объяснить: его создал бог», то на самом деле говорят глупую вещь, ибо вездесущий, всеведущий, всеблагий бог создать такого мира, какой мы наблюдаем, не мог. Такой бог предполагает или отсутствие мира, или существование мира всегда в гармонии с богом, а не такого «грешного».

Перейдем теперь к богу–мироправителю. Тут мы уже должны выдвинуть вперед не наши соображения научного характера, а наши соображения общественно–морального характера. Так называемые деисты заявляют, что бог правит миром через разум. Часто говорят: бог есть душа, есть разум мира; мир существует в боге, и бог его хранит, бог его упорядочивает, бог делает так, что этот мир живет и что он благ, благоустроен.

Другие буржуазные мыслители, пантеисты, заявляют, что они даже не отличают бога от мира, что вся вселенная проникнута этим всемогущим, вездесущим богом, этот бог воодушевляет каждую частицу вселенной и всю ее вместе. Почему мы не можем принять такого представления?

Прежде всего посмотрим на то, хотим ли мы

его принять. Это очень важная вещь. Один из позднейших философов, выступавших за веру, повторил то, что говорил еще более великий философ, Кант: о боге нельзя сказать, что он есть, и нельзя сказать, что его нет. Потому что если мы скажем, что он никак себя не проявляет и может для наших чувств проявить себя только через явления природы, то мы этим самым скажем, что он находится за пределами нашего опыта. Но обо всем, что есть в нашем опыте, можно спорить, есть оно или нет, потому что можно привести доказательства, а о том, что за пределами нашего опыта, о том, что запредельно, мы не можем ничего утверждать. Так что, если мы скажем «бога пет», а вы скажете «бог есть, но он запределен», то спорить нельзя, потому что нельзя привести доказательства того, что бог есть, но только себя ничем не проявляет.

Тогда, говорят Джеме и Кант, выступает человеческий разум, человеческое сердце. Человеку так страшно подумать, что он автомат, который может быть каждую минуту мучительно разрушен, что человек жаждет видеть где–то за Солнцем, за звездами отца небесного, который хранит его, который в конце концов делает этот мир приемлемым, который как–то вознаградит его за страдания, который как–то проведет гармонию, к которой человек стремится, и весь этот ужас, который мы вокруг себя наблюдаем, устранит. Эта жажда надежды на лучшее, эта жажда истолковать мир так, чтобы в нем мыслимо было жить, есть основание веры.

Человек жаждет этой веры в бога, ему нужен царь, потому что он привык повиноваться в жизни, потому что в жизни он раб, ему доставляет наслаждение говорить: «Я раб божий». Он проползет на

брюхе перед каким–нибудь начальником, и ему не противно ползать на брюхе, ему страшно приятно предположить^ что он в руках божьих. «Да будет воля твоя», — твердит раб и произносит другие рабские изречения, которые дают возможность человеку успокоиться. Но иногда он задумывается и спрашивает: почему же праведник оказывается несчастным и умирает среди несчастия, а грешник, тот самый насильник и лукавец, которому в жизни удается все именно потому, что он ничем не брезгует, попирая голову этого праведника, делается все выше и выше и кончает свою жизнь в почестях и богатстве, и почему этот насильник не испытывает на себе длани всемогущего бога? Почему бог зримо не протянет руку тому, кто уповает на него? Если есть справедливый и благий бог, то каждый человек не может не спрашивать его: «Боже, почему ты это терпишь, почему справедливость твоя может существовать рядом с жизнью, пропитанной неправдой, которая царит на Земле?»

На это можно давать разные ответы, и религия давала их. Прежде всего: бог правду видит, да не скоро скажет; бог грехи терпит; или: ну, вот, ужо придет время, и он все разберет. Почему он терпит — вещь опять непонятная, ибо благий бог должен был создать наилучший мир. Если он не создал этого мира, то или он не смог, или но знал, что из него получится. Если он допускает возможность, чтобы мир мучился и страдал, и говорит: «После дождичка в четверг ты получишь блаженство», я спрашиваю, зачем богу нужно было играть в игрушки, заставить целый ряд душ, подобных ему, страдать и грешить для того, чтобы в один прекрасный день привести все к благу? Но наивный ум верит в эту сказку: через тысячу лет, через две тысячи, а может быть, завтра придет спасение, пути господни неисповедимы! Рабская душа допускает и рабское объяснение. Из послания апостола Павла мы видим, что когда угнетаемые задаются таким вопросом, то апостол спрашивает: «А ты кто, человек, что смеешь рассуждать против бога?» Рабское рассуждение, рабский ответ! В течение всего периода времени, когда в человечестве преобладало рабство, крепостная зависимость, холопство, они, эти рабы, эти холопы, очень легко мирились с таким представлением о боге.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Другое по теме

История средневековой арабо-исламской философии
...