ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ
Страница 8

Таким образом, церковь стала страшно богатеть. Папа римский называл себя рабом рабов божьих, а имущество церкви называлось имуществом бедных. Но на самом деле этот раб рабов мог кого угодно отправить на костер, и ему целовали туфлю все остальные христиане, вплоть до царей. Это был очень крупный государь, окруженный блестящей свитой. Папа Лев X, когда он бражничал со своими приятелями, говорил: «Какой хороший человек был этот Назарей, как он хорошо нас устроил». Актуальная информация онкомаркер са 72 4 норма здесь.

Имущество церковное было так же имуществом бедных, как национальное имущество Англии принадлежит рабочим. На деле им попросту пользовалось духовенство. Оно окружало себя все большей и большей пышностью. Не только стали строить роскошные храмы и надевать золотые жреческие одежды, но и лично епископы стали жить с большой роскошью. Имениями они управляли иногда очень рационально и очень скоро превратились в очень крупных помещиков. Так шел процесс аристократизации церкви. И в один прекрасный момент римская власть признала эту церковь. Император Константин, которому приходилось плохо в междоусобной распре и которому надо было бороться за власть, в один прекрасный день внял своим советникам, которые говорили, что надо признать христиан, что в армии теперь много солдат–христиан, христианские епископы очень богаты, признай их—и они тебе помогут. Так оно и вышло.

Что же произошло? Христианская церковь, которая в корне своем проникнута страшной ненавистью против богатых, которая говорит, что нельзя спастись, по раздав своего имущества, которая говорит, что но должно быть царей, превращается в постоянную, систематическую опору римских императоров, церковь и трон становятся закадычными друзьями, и епископы вовсе не ходят по миру босиком, как апостолы ходили, а ездят друг к другу в каретах и угощают друг друга пирами. Конечно, не все епископы были одного сана, епископы сами стали заводить иерархию у себя, у них возникли архиепископы и, наконец, над ними — патриарх, а над патриархами — папа.

Само собой разумеется, что такой развал христианства и превращение его в опору власти были чрезвычайно выгодны для нее. Власть опиралась теперь па священников, главным образом, как на искусных отравителей народа, ибо прежний жрец не мог так ловко разговаривать с народными массами, как разговаривали христианские священники и разговаривают по сию пору, потому что нынешние жрецы–священники всегда апеллируют к «тому свету».

Как только невмоготу становится крестьянину или тому или иному «рабу», так священник утешает его тем, что за терпение воздается на том свете.

Таким образом, то, что создала себе демократия для своего утешения, эту великую надежду на второе пришествие, на справедливость хотя бы за гробом, если не здесь, — сделалось проклятием для нее. Труженикам так и говорили: у вас есть справедливость загробная, на что же вам справедливость по эту сторону могилы?

Разумеется, такой распад церкви вызвал протест со стороны низов. Они не могли поверить, что это есть настоящее христианство. Бывали времена, когда этот протест разражался в высшей степени бурно. Например, в XIII веке разразилось нечто вроде первой реформации, гигантское движение низов против духовенства, главным образом среди городских бедняков. Городская беднота, с одной стороны, была страшно принижена и много страдала, а с другой стороны, была более подвижна, чем деревня.

У нас в России также были позднее секты того же типа, которые в Новгороде назывались стригольниками и потом жидовствующими и из которых в дальнейшем породилось рационалистическое сектантство. Эти секты также были, главным образом, сектами городской бедноты.

В чем заключалось сектантское движение XIII века? Оно заключалось в бунте бедных против богатых, который выразился в остром перевороте или переоценке всех ценностей. Еретические секты отличались друг от друга степенью резкости своей формулировки, но все одинаково стояли на одной точке зрения; особенно ярко выражена была она в болгарской секте богомилов. Богомилы говорили так: «Попы и знать чтут своего бога. Нам, бедным, ясно, что этот бог не есть настоящий бог, хотя он властвует над миром, ибо как же иначе богатые были бы богатыми, как же было бы столько несправедливости? Ведь бог всемогущ, и он мог бы одним мановением руки все переделать, но он терпит, значит, находит, что это в порядке вещей. Но мы находим, что это ужасная несправедливость, ужасное зло,' значит, этот бог согласен с господами, а с нами не согласен, это — господский бог, он ими теперь и царствует в мире, пока он сильнее, но он не есть настоящий постольку, поскольку он несправедлив. А существует ли справедливый бог? Конечно, иначе нельзя было бы жить. Справедливый бог есть, но, очевидно, ои пока слабее. Мы — люди божьи, мы пока живем под спудом, нас гнетут, наши угнетатели рассаживают нас по тюрьмам, на нас клевещут. Точно так же и на том свете настоящего бога засадили в темницу, его оклеветали. И потом же, потом, — прибавляли бедняки, — вы знаете, кто настоящий бог? Настоящий бог — это есть дьявол. . Дьявол есть бог, который требует справедливости. И когда дьявол, которого оклеветали, взбунтуется, он опрокинет раззолоченного бога, который помогает царям, и тогда наступит настоящий праздник справедливости. Истинное тысячелетнее царство.

Страницы: 3 4 5 6 7 8 9

Другое по теме

ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Действительно, к восемнадцатому веку образовался кризис как в богословской, так и в аскетической литературе. Например, богословские трактаты Отцов Церкви почти полностью вышли из широкого обращения и перестали переписываться. ...