Спорные вопросы крещения Руси
Страница 6

Из сыновей Владимира мы особенно подробно знаем историю Бориса и Глеба. Если сделать нехитрые расчеты, то мы вправе предположить, что они родились уже после крещения Владимира, а следовательно, исходя из нашего предположения они должны были быть крещены по болгарскому обы­чаю. После крещения они получили имена Роман и Давид, а в то время имена давались не просто так, а в честь кого-то.

А нам известно, что сын царя Петра - Роман бежал из Константинопо­ля на родину и был провозглашен царем. По времени это было между 976 и 997 годом - годом его смерти. То есть Бориса вполне возможно назвали Романом в честь Болгарского царя в знак дружбы.

А в Македонском восстании несомненно большую роль играл старший из четырех сыновей македонского князя Николая - Давид. Он был первым го­сударем независимой Македонской державы. Отношение к его памяти Самуи­ла было пропитано уважением. Крещение Глеба происходило по-видимому уже после воцарения Самуила и он предложил дать ему имя своего старше­го брата.

"Древнейший свод 1037 года", как и его продолжение 1073 года, со­общает нам только об установлении греческой митрополии 1037 года и на­зывает первым митрополитом Феопемта. О том как была устроена церковная иерархия до этого момента и как устанавливалась митрополия этого года, в этих сводах ничего не сказано. Согласно с этим в ряде позднейших ле­тописей мы не находим никаких имен митрополитов ранее Феопемта. Но в ряде других летописей мы видим попытку заполнить пустое место. Порядок имен мнимых предшественников его различный: одни летописи называют имена митрополитов Михаила, Леона, Иоанна, другие - имена Леона, Миха­ила, Иоанна, третьи говорят лишь о Леоне. Попытки восполнить этот про­бел несомненно искусственны, но откуда бралась эта информация?

Легче всего установить источник, откуда было взято имя Иоанна - оно читается в сказаниях о святых Борисе и Глебе, в рассказа о канони­зации их при Ярославе. Имя Леона, если не было перенесено к нам из Болгарии с повестью о крещении князя Михаила, которая была включена в древнейший свод, то привнесено к нам из полемической статьи против ла­тынян.

Таким образом оставив в стороне имена Леона и Михаила, как явно присочененные, мы остановимся на Иоанне. Упоминается Иоанн Нестором,

который говорит: " Иже слышав, повеле призвати архиепископа Иоанна,

тогда пасущу его Христово стадо разумных овец его . Потом же пришедшу

к нему (Ярославу) архиепископу Иоанну, исповеде ему христолюбецъ .Ар­хиепископ же то слышав, оужасен бысть и съвет же благыи помыслив оуме, глаголя христолюбцю .То слышав христолюбивыи князь от митрополита и рече ему .Ярослав и приподобный митрополит Иоанн в сь день на всякое лето праздник творити има .Архиепископ же постави попы и диаконы .Ти тако отьиде в свою кафоликане иклисиа". Скорее всего Нестор два раза просто заменяет термин "архиепископ", на современный ему термин "мит­рополит".

След титулирования Иоанна архиепископом сохраняется и в позднейших записях Вышегородской церкви.

Если правильно предположение о том, что Владимир принимает бол­гарскую орхидскую митрополию, то следовательно там должен быть указан Иоанн. И мы действительно на ходим имя орхидского архиепископа Иоанна.

Однако после упорной и кровавой борьбы, захватившей все его царс­твование, император Василий сокрушил державу Самуила. Во главе орхидс­кого патриаршества в этот момент стоял патриарх Иоанн.

Русская церковь входила в состав церкви орхидского патриаршества, и завоевание последнего греками вводило нас в состав империи Нового Рима. Совершенно ясно неудобство для Византии создавшегося положения, когда заведование церковью целого народа и государства, чрезвычайно важное в политическом отношении для императора и патриарха, приходи­лось вверять второстепенному агенту власти, каким являлась теперь ор­хидский архиепископ, и без того обремененный сложной задачей огречива­ния болгарской церкви и народа. Естественно вытекала необходимость пе­ретянуть русскую церковь из под руки орхидского архиепископа под руку патриарха и императора. С подобным предложением, должно быть, импера­тор и обращался к Ярославу, позолотив невыгоду для Ярослава обещанием создать для Руси особого представителя церкви, чего по-видимому у нас не было, с титулом митрополита. Предположение это было принято, и в связи с этим по-видимому мы читаем под 1037 годом в летописи о тор­жественном преступлении Ярослава к перемене церковной иерархии в Кие­ве.

Греческая иерархия, утвердившаяся в Киеве, начала борьбу с поряд­ками орхидской эпохи нашей церкви. При орхидской церкви вся Русь была поделена на епископарии, число которых было очень ограничено. Патриарх орхидский объезжал русские земли в связи с происходившими там важными событиями. Так, мы видели архиепископа Иоанна, сохранившего и после завоевания Болгарии Византией свое влияние на русскую церковь, около 1020-1026 годов открывающего мощи Бориса и Глеба, его же мы встречаем у Титмара Мерзербургского при описании похода Болеслава и Святополка в Киев в 1018 году.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Другое по теме

Крест "лепестковый"
Многообразие форм креста всегда признавалось Церковью вполне закономерным. По выражению преподобного Феодора Студита - "крест всякой формы есть истинный крест". Очень часто встречается в церковном изобразительном и ...