Ислам и политика в Чеченской республике
Страница 9

Несмотря на подчеркиваемую приверженность нормам мусульманской законности. которую демонстрировали противостоящие стороны, президентское окружение и военно-политическая оппозиция, ситуация в Чечне продолжала обостряться. Так, амир оппозиционной Шуры Басаев направил президенту Масхадову требование назвать фамилию президентского гвардейца, от руки которого при задержании родственников Хаттаба в начале марта 1999 года погиб один из телохранителей: предполагалось, что стрелявший должен ответить кровью за кровь [29]. Две попытки покушения на жизнь президента республики имели место в первой половине 1999 года, на волосок от смерти оказался в очередной раз верховный муфтий Кадыров. Произносимые вслух ссылки на ислам для придания законности претензиям на власть и тайное стремление добиться своих целей силой не имели ничего общего с исламом. По ясно. что и религиозные установки не в состоянии были умерить пыл политиков, способных привести страну к всеобщей катастрофе.

Происходивший до недавнего времени процесс политизации ислама в Чечне имел под собой как объективную цивилизационную основу (несколько столетий существования и обретения исламом национальных форм), так и субъективную, выражающуюся в стремлении соперничающих группировок опереться на авторитет ислама с целью укрепить свои позиции в политической системе страны, устранив конкурирующие группы. При этом официальное руководство в целом полагалось на суфийское течение в исламе с его кавказскими вкраплениями, которое рассматривало как национальное чеченское направление. Подчеркивалась его близость каждому чеченцу, а. следовательно. правительство, поддерживающее такой ислам, и есть национальное.

Антипрезидентская группировка, со своей стороны, придерживалась в основном фундименталистского ваххабитского течения, она упирала на исламские ценности, которые, по её представлениям, имели главенствующее значение и должны были связать воедино чеченскую нацию, влив ее в общий мир Уммы - сообщества мусульман.

За духовно-религиозными противоречиями скрывались вполне реальные политические интересы. Правительство с его суфийским этническим исламом ориентировалось на создание и укрепление прежде всего чеченской государственности, независимой и от Москвы, и от арабских режимов, и от западных государств. Антимасхадовские силы явно рассчитывали на содействие исламистских режимов, для чего демонстрировали свои крайние антироссийские настроения и стремление влиться во всемирную мусульманскую общину, сохранив лишь отдельные этноконфессиональные особенности. Они приносили национальную идею в жертву международным исламским идеям, которые представляли в качестве эталона. Преклонение перед арабским миром давало последнему возможность оказывать на Чечню многообразное воздействие: духовно-религиозное, финансовое и политическое.

В то же время каждая из сторон упрекала друг друга в нарушении принципов демократии, в измене интересам чеченского государства и т.д. Противостояние между ними все более накалялось, грозя ввергнуть страну в гражданскую войну. Только шариат и адатные нормы кровной мести удерживали противников от рокового шага. Тем не менее республика продолжала двигаться В направлении хаоса.

Подтверждением этой тенденции стал рейд чеченских боевиков и дагестанских исламских экстремистов под общим руководством Басаева и Хаттаба в Дагестан с целью "победы справедливого исламского общества, где не будет бедных и богатых", и "установления исламского государства от Каспия до Черного моря" [30, с. 419]. Он наглядно показал реальное превосходство самых авторитетных полевых командиров над избранным президентом Ичкерии, которого даже не поставили в известность о готовившейся операции. Однако исламистские устремления чеченских террористов, похоже, были эффективно использованы кремлевским руководством для достижения своих узколичных целей, более того, как кажется, спровоцировано само нападение боевиков. Во всяком случае, развернувшиеся боевые действия пресекли начавшиеся было в августе 1999 года переговоры между чеченским и российским МВД о совместной борьбе с похитителями людей и "ваххабитами", а затем естественно переросли н "антитеррористическую операцию" федеральных войск в Чечне. Следствием этого стал плавный дрейф тогдашнего секретаря Совета безопасности и директора ФСБ В.В. Путина, "проспавшего" "внезапное" нападение басаевского воинства, сначала в кресло председателя правительства, а затем и Президента страны. В Дагестане же и Чечне усилились слухи о причастности к акции в пограничных районах двух республик известного предпринимателя Б. Березовского [30, с. 418—422]'*

Страницы: 4 5 6 7 8 9 10

Другое по теме

“Вера и дела” в Послании
Праотцы и праведники, имена которых на устах у всего мира, “прославились и возвеличились не сами собою, и не делами своими, и не правотою действий, совершенных ими, но волею Божиею” (XXXII). Христиане встали на путь праведност ...