ModernRel.Ru

Чтобы не рассердить своих союзников Омейядов и не подвергать риску взаимоотношения с ними, по настоянию халифа Умара II тибетский двор принял в 717 году решение пригласить мусульманского учителя. Это решение имело очень мало общего с действительным интересом к учению ислама. В лучшем случае императрица Джинченг могла относиться к исламу подобно тому, как император Сонгцен Гампо изначально относился к буддизму, а именно как к еще одному источнику сверхъестественной силы, которая может укрепить ее имперскую позицию. С другой стороны, консервативно настроенные жрецы и знать тибетского двора могли быть враждебно настроены к арабскому священнослужителю. Они могли опасаться дополнительного иностранного влияния и ритуалов, которые могут еще больше укрепить императорский культ, ослабив тем самым их власть, и спровоцировать бедствие в Тибете.

Поэтому причиной холодного приема, оказанного в Тибете мусульманскому учителю, в первую очередь была общая атмосфера ксенофобии, распространяемая оппозиционной фракцией тибетского двора. Это не было свидетельством исламо-буддийского или исламо-бонского религиозного конфликта. На протяжении почти семидесяти лет эта фракция враждебно относилась к буддизму, и это продолжалось и в будущем. Чтобы понять, что их отношение к исламу было вызвано ксенофобией, давайте коротко рассмотрим последующие события в Тибете.