РЕЛИГИЯ И ПРОСВЕЩЕНИЕ
Страница 3

только мы защитим свое физическое существование, нам сейчас же нужно будет заняться цивилизацией, поднятием культуры наших народных масс именно в направлении здоровой научности, здоровых форм братской общественной жизни. И в тот момент, который мы сейчас переживаем, прямо можем сказать, смеем сказать и даже должны сказать, что нет теперь работы более важной, чем просвещенческая, в той ее части, где приобретаются необходимые для нас положительные знания, где народ технически вооружается для дальнейшего роста, так и там, где он оздоровляет себя и ассенизирует свою жизнь, где он впервые создает условия культурной гигиены, ибо церковь это — зараза, ибо церковь это — миазмы, отравляющие нашу жизнь, и огромное количество сил она отвлекает всякими бреднями о потустороннем мире и о судьбах души после смерти от реальных задач.

Мы должны с этим бороться, но не в том смысле, чтобы молодецкими, джигитскими наездами как–то врываться в церковь, разрушать ее, словом, действовать беспорядочно. Это было бы приемом какого–то торопыги, больше могущего наделать беды, чем на самом деле победить врага.

Наша задача должна заключаться в очень основательной, добросовестной и с необычайным напряжением производимой работе по самовооружению и затем по широкому просвещению масс. Это тот лозунг, который мы должны перед собой поставить. И если, как я уже сказал, каждый букварь должен начинаться не только словами «мы не рабы», но должен начинаться и словами антирелигиозной агитации, если мы каждому маленькому ребенку должны давать противоядие против того, что ему говорят в его семье, то с другой стороны ваша работа может и должна покоиться только на широкой базе общего, естественнонаучного и социального образования. Только вооруженный этими знаниями безбожник может действительно с реальными, конкретно ощутимыми плодами вести свою борьбу против церкви.

Я, товарищи, от всей красной армии просвещения приветствую ваш первый съезд, зная, что он во многом будет способствовать и наиболее блестящему целесообразному вооружению того специального отряда нашей работы, который, прежде всего, посвящает себя разрушению всякой религии и вместе с тем косвенно даст нам, всем просвещенцам, много интересных идей, ибо наша и ваша работа сплачивает нас в одно единое целое.

* * *

Переходя к вопросам, поставленным мне отдельными участниками съезда, их следует разбить на четыре основные группы: вопрос о религии и антирелигиозной пропаганде в школе, вопрос о выступлении против нас служителей культа, вопрос о сектантстве и вопрос о роли искусства в борьбе против религии[…]

Заданный мне вопрос о причине того, почему попы наглеют и иногда имеют тенденцию к нападению, в частности, например, Введенский, говорящий иногда то, чего не решаются сказать эсеры и меньшевики, объясняется тем нашим отношением к попам, о котором я уже говорил. Поп может обнаглеть, потому что мы боимся обидеть попа. Попробуй–ка Введенскому зажать рот! Скажут: «Ага, коммунисты испугались попа, им приходится прибегать к насилию», — и от этого звук его голоса не сделается ниже. Если бы мы загнали попов в подполье, мы получили бы колоссальную их организацию, и нам гораздо выгоднее высмеивать попов, доказывать их неправоту. Поэтому поп и чувствует, что он более обеспечен, чем меньшевик. Если выйдет меньшевик в пиджачке, мы с ним не будем церемониться, а выйдет черносотенец в рясе, если, конечно, он не скажет какой–нибудь очень чудовищной вещи, его не тронут, так как невыгодно для нас создавать гонение на церковь. Разумеется, этим пользуется и такой талантливый обманщик, каким является Введенский[…]

Необходимо остановиться на одном остром вопросе в разрезе антирелигиозной пропаганды, это — вопрос о сектантстве, которое является одной из опаснейших религиозных форм, в особенности тогда, когда сектантство приобретает как бы революционный характер. Ведь надо сказать, что • религиозные протесты, антирелигиозные движения, революционная мысль, когда она опиралась на буржуазные восходящие волны или па пролетариат, когда она опирается на индустрию, на город, она очень способна выбиться из–под идеи бога, но когда она опирается на крестьянство, то хотя бы по той простой причине, что крестьянство, зависящее от погоды, гораздо труднее рвет с богом, революционные лозунги крестьянства и его вождей, его интеллигенции, выливаются в религиозные формы, и получается такая мешанина, которую так гениально отметил В. И. Ленин в Толстом.

. Что говорит В. И. Ленин о Льве Толстом, самом большом сектанте и самом влиятельном в этом лагере? Ленин не называет Толстого идеологом барства, аристократии, он говорит, что Толстой есть идеолог крестьянства, и это свидетельствует о высокой степени зоркости Владимира Ильича. Толстой — крестьянский идеолог, и его революционность, его противоправославие, его противоцаризм, его противокапитализм — все это симпатичные стороны, которые вытекают из крестьянского мировоззрения. Но дальше идет непротивление злу, дальше идет сохранение бога, стремление в своей душе найти спасение, далее — отказ от науки, техники и сажание капусты стародавним крестьянским способом, распад общества, натуралистическая хозяйственная организация при добрососедских отношениях — все это от плохого крестьянства, в этом сказываются дурные отсталые стороны крестьянства. И так всегда у сектантов. Чем лучше сектантство, чем более передовые воззрения крестьянства оно выражает, тем часто оно опаснее, потому что на эту удочку, особенно когда сектант искренний, талантливый человек, на эту удочку ловятся крестьянские сердца, и в атом есть яд старых религиозных предрассудков[…)

Страницы: 1 2 3 4 5

Другое по теме

Крест катакомбный, или "знамение победы"
"В катакомбах и вообще на древних памятниках несравненно чаще встречаются кресты четвероконечные, чем какой-либо другой формы, - отмечает архимандрит Гавриил. Этот образ креста особенно сделался важным для христиан с те ...