ModernRel.Ru

ПРОСТАЯ СТАРУШКА

Старушка подошла к костру, на котором горел Ян Гус, и сунула в него

вязанку хвороста.

— О святая простота! — воскликнул Ян Гус.

Старушка была растрогана.

— Спасибо на добром слове, — сказала она и сунула в костер еще вязанку.

Ян Гус молчал. Старушка стояла в ожидании. Потом она спросила:

— Что же ты молчишь? Почему не скажешь: «О святая простота»?

Ян Гус поднял глаза. Перед ним стояла старушка. Простая старушка.

Не просто простая старушка, а старушка, гордая своей простотой.

Феликс Кривин. Карета прошлого, 1964

1

Ян Гус, Иeроним Пражский, Джордано Бруно, Джулио Ванини — самые известные жертвы католической Инквизиции (в случае первых двух жертв инквизицию, видимо, надо писать с маленькой буквы, так как он существовала только de facto, без этого названия). Но в массовом сознании существует устойчивый миф, который может помешать понять происходящее в средние века. Это миф о том, что еретиков и ведьм сжигала только Инквизиция. Если исследователи считают, что охоту на ведьм спровоцировали папские буллы — значит виноваты только католики. А всякие там протестанты — лютеране и кальвинисты — белые и пушистые, как и православные.

Действительно, некоторым «протестантского костра» удалось избежать. Мало кто помнит, но в лапы реформаторов попадал и Джордано Бруно. В конце 1576 года Бруно угораздило приехать в протестантскую Женеву. Да не просто приехать, а пойти учиться в академию этого, как тогда называли, «протестантского Рима». В академии Бруно был поражен невежеством профессора философии, считавшегося гордостью университета и школы. Острый на язык Бруно написал небольшую книгу, где подверг уничтожающей критике ряд выдвинутых этим профессором положений, доказывая, что только в одной лекции тот допустил 20 грубейших философских ошибок. В августе 1579 года книжка вышла, и Бруно арестовали. К тому времени Мигель Сервет был уже Кальвином сожжен, и этот яркий пример «нравственности и терпимости» кальвинистов вынудил Бруно понять всю безвыходность своего положения и заставить себя исполнить все, что от него требовалось. Но он слишком долго и пылко пытался отстаивать свои философские убеждения, и дело принимало все более опасные формы. Когда Бруно одумался и полностью признал свою «вину», было уже поздно. Его на две недели отлучили от церкви, выставили у позорного столба в железном ошейнике, босым, в рубище, на коленях, так чтобы любой мог над ним издеваться. После этого ему разрешили просить прощения и заставили изъявить благодарность. На всю жизнь он впитал неприязнь к «реформаторам». Едва о них заходила речь, его охватывала ярость. Но не от их рук было ему суждено страшно погибнуть двадцать лет спустя. Впрочем, в методах казней все христиане друг от друга практически не отличались. В жестокости протестанты зачастую давали фору самой святой Инквизиции.

Посмотрим, помогла ли еретикам и ведьмам Реформация, стало ли легче жить простому народу, уставшему от «ига папства». Кальвину удалось изгнать из Женевы католиков, устранить соперников, и на протяжении 1540–1564 гг. он фактически правил городом. С 1541 года «женевский Папа» устанавливает религиозную диктатуру и властвует вплоть до смерти. В Женеве была создана такая диктатура, о которой папство могло лишь мечтать. Кальвин, памятуя «блаженны нищие» (а именно так в оригинале у Луки, без «духом», это просто старая вставка-толкование)*, был против излишнего обогащения. Один раз он даже сказал, что народ надо держать в бедности, иначе он перестанет быть покорным воле Божьей. Все граждане были подчинены придирчивой повседневной опеке в общественной и личной жизни. Нарушение дисциплины каралось (по решению консистории или синода) различными мерами наказания вплоть до смертной казни. Нельзя было петь светские песни, танцевать, вволю есть, а тем более пить, ходить в светлых костюмах. Были введены ограничения даже в еде и одежде, страшным проступком считался громкий смех на улице. За непосещение церкви полагался штраф, сомнение в той или иной христианской «истине», как ее трактовал Кальвин, каралось смертью на костре. При этом костры Инквизиции Кальвина уже не устраивали — слишком мягкое наказание. Слишком быстро успевал умереть гадкий еретик. При Кальвине появляется мода жечь неугодных на «медленных кострах» — на сырых дровах. Позже именно такой способ утверждения истинной веры будет практиковаться в России. Человеческая жизнь словно потеряла всякую цену в Женеве. Но еще ужаснее была та жестокость, которой отличалось само судопроизводство. Пытка была необходимой принадлежностью всякого допроса — обвиняемого пытали до тех пор, пока он не признавал обвинения, подчас в мнимом преступлении. Детей заставляли свидетельствовать против родителей. Иногда простого подозрения достаточно было не только для ареста, но и для осуждения. В поисках еретиков Кальвин был неутомим. Хотя количество жертв, сожженных на кострах, не впечатляет по сравнению с общим числом сожженных в Европе, но Женева была городом маленьким (примерно 13 тыс. к приезду Кальвина), так что процент был не только выдержан, но и превышен. Именно поэтому многие стали называли Женеву «протестантским Римом», а Кальвина — «протестантским женевским Папой».